?

Log in

Previous 10

Sep. 10th, 2020

Пост №1

Здравствуйте!
Большая часть журнала ведется под замком.
Если Вам интересны подзамочные записи, представьтесь, пожалуйста здесь.

Спасибо за внимание.

Mar. 9th, 2017

О жмотстве и лени :)

Всю эту зиму я боролась с ботинками и тропинкой от стоянки к станции.

Read more...Collapse )

Jun. 25th, 2016

(no subject)

Однажды летом

Максим приезжал в гости, зачем - никогда не говорил. Оля была влюблена в него по уши, как кошка, смотрела в рот, понимала, что не взаимно, восхищенно вдыхала его присутствие... Наверное , за этим приезжал , за восхищением.
Пил чай, вел какой-то бессмысленный разговор с ней и ее мамой. После Оля ходила его провожать в машину, сидели с заведенным двигателем , разговаривали.... Она ждала - ну вдруг все-таки поцелует. Нет.
И вот в какой-то из этих странных летних вечеров, полных пустых надежд , московского тепла, машины, она вдруг сказала - покатай меня.
Макс удивленно на нее посмотрел - Показалось? Что?
- Ну поехали, куда-нибудь, ты же не занят сейчас?
Он кивнул.
Она кинула смску маме - мы кататься, сегодня не жди. Телефон тут же возмущенно заверещал. Выключила и закинула на заднее сиденье, удивляясь собственной смелости и жесткости.
Он уже выруливал на Обручева, машин почти не было, затем на Ленинский, педаль в пол - замелькали светофоры, стрелка взлетела к 130. Ее вдавило в сиденье - быстрей !
Через десять минут были у Кремля, Тверская , скорость ниже ста не опускалась , где-то около трешки их наконец заметил патруль, он прибавил газу, громкости "Скорпам" в магнитоле, промчался по Ленинградке, она визжала от восторга. Ветер растрепал волосы и вынес из головы остатки мыслей про маму и "дома надо быть в десять". Не надо.
Макс лавировал между машин, свернул на Волоколамку, резко через две сплошные к Щуке, и наконец, оторвавшись от гаишников, уставших гоняться за психованной молодежью, остановился в Строгино недалеко от набережной .
- Очень хорошо!, - сказала она. Зачет тебе.
Он подозрительно посмотрел на нее, всегда такую нудную в такой правильности, таккакнадости, до противного. Он сам был не против, когда все как надо, но не всегда и не везде. В ее глазах он часто замечал шальной огонек, но она всегда строго контролировала все, как будто ей было не 20, а 55, а на голову ей было надето цинковое корыто и свинцовый скафандр на все остальное, как бы чего не вышло. Хотелось иногда схватить ее, вытрясти ее из ее бесконечных правил и угловатости и нудности, живую, яркую, разметать полумертвость и окостенелость. Поэтому и приходил и ее не отпускал, не ставя точек. Он стучался аккуратно , то так, то эдак, но скафандр с корытом не давали подойти. Только однажды - он тогда напился порядком: получил права, родители купили машину, приехал хвастаться в Малаховку, где были их дачи, и где они и познакомились когда-то. Был чей-то день рождения, после шашлыка поехали кататься. Она сидела прямо за ним и ловила его смеющиеся глаза в зеркале заднего вида, смотрящие на нее, а не на дорогу, а в ее глазах плясал тот огонь, такой мощный, такой манящий, что заставлял смотреть назад снова и снова. А потом они очутились вдвоем, и он показывал ей низкие в августе звезды на просторном подмосковном небе, совсем как в банальной мелодраме, и она была теплая, близкая и живая, и настоящая безо всех этих своих "надо так", вся здесь, вся в нем, и ей было наплевать на все - он поцеловал ее, и впервые в жизни от поцелуя, обычного поцелуя, голова закружилась, так было сладко... Потом, правда, он сбежал из Малаховки с утра пораньше, от всего, от объяснений и ненужных вопросов, да и она уже на другой день конечно была другая, та, спрятанная.
А сейчас вернулась после сумасшедшей гонки по Москве.
- Поедем в Крым? - вдруг сказала она. На машине. Всегда хотела побывать в Крыму. Довезешь?
"Господи, что же это я такое говорю", - подумала она про себя. А мама? А маму в баню", - Вдруг ответил внутренний голос. "Тебе двадцать лет. В двадцать лет надо ехать на машине в Крым, а не думать о маме".
Он еще раз недоверчиво покосился на нее, и кивнул. "Довезу".
Подумал: "А почему нет?".


Выехали с утра пораньше через две недели, когда у обоих кончились сессии в институтах и начались отпуска на работах. Перед этим был серьезный разговор с мамой. Ну, точнее, разговоров было примерно сто двадцать четыре, по десять на каждый день.
- Ты понимаешь, что это безответственно, что я не буду знать, где ты? - нудела мать. Что если с тобой что-нибудь случится, я не буду знать, где тебя искать. Это же машина! Вы оба неопытные водители! Вы попадете в аварию! Что вы будете делать? А обо мне ты подумала?
- Зачем мне думать о тебе, если мне надо думать о себе? Ты же не моя дочь - спрашивала она себя во время этих бесконечных полных трагизма нотаций. Я в Крым хочу. А ты, мама, большая уже, как-нибудь позаботишься о себе. Хочешь, вот тоже поезжай куда-нибудь". Но думала все это неожиданно мудро про себя.
В день отъезда мать вышла ее проводить со скорбным лицом, поджав губы.
- Доберемся через двое суток, сообщу! , - строго сказала Оля , закинув в багажник небольшую сумку: купальник, полотенце, немного барахла и аптечка.
- Максим, ты уж позаботься о ней! - истерично вскрикнула мать.
Он, как всегда , чуть насмешливо кивнул, нарочито вежливо распахнул перед Олей пассажирскую дверь, и они поехали.

Конечно, это было несколько опрометчивое решение. Перед этим она только один-единственный раз ездила долго на машине, в Киев с подругой, ее мужем и теткой, тысячу километров на заднем сиденье, зажатая между подушкой и какими-то пожитками, совсем как в детстве, когда ее возили на дачу верхом на телевизоре, который не помещался в багажник. Там ее было место, между хламом и телевизором, где-то между ковриком и коленками.
А после той дороги двое суток, когда закрывала глаза, перед ней ехало шоссе.
Тут же у нее было самое главное пассажирское место - и никаких теток и бабок и телевизоров больше. Он, она, полторы тысячи километров и море впереди.
"Путешествие - самое прекрасное, что может быть в нашей жизни", напишет он ей через десять лет, когда внезапно найдет ее на "Фейсбуке".
- Дорогу покажешь?, - хихикнул он и всучил ей в руки толстенный "Атлас автомобильных дорог".
- На юг?, - она непределенно махнула рукой в сторону Кольцевой.
-Примерно туда, кивнул. - Но карту все же посмотри, там несколько конкретнее.

Новичков дорога любит и к ним была благосклонна. Ехали хорошо, с песнями, меняясь каждые двести-триста километров. Он с удивлением узнал, что она наизусть знает весь русский рок и немного иностранного рокопопса, она с не меньшим удивлением обнаружила , какой это кайф распевать любимые песни на два голоса , и на их дуэт - она вторым сопрано, он альтом, несущимся из открытых окон, оборачивались многие попутчики.
Придорожных кафешек было полно, пару раз до вечера останавливались попить кофе и поесть. Как-то за Воронежем встали у поля в туалет, не дотерпев до очередной стоянки, она забрела далеко-далеко в высокие золотые колосья и, забыв, зачем пошла, вдруг встала посреди поля, вдыхая полной грудью солнце и дух зреющего хлеба. Свобода.
Экзамены, работа, мать остались где-то далеко-далеко, было только это поле и небо на сколько хватало взгляда.
Он вдруг неожиданно оказался рядом.
- Ты не умерла от разрыва мочевого пузыря? - дежурно пошутил, но в глазах мелькнула тревога. Ты куда пропала?
-Смотри! - перед ними колыхалось бескрайнее золотое море в лучах заката.
-Ого! Может тут и останемся? На фиг нам Крым, если тут такая красота?

Ночевали в Ростове-на-Дону. Сил искать гостиницу уже не было, остановились в первом попавшемся на дороге кемпинге. У него в багажнике нашлась палатка, но она, презрительно фыркнув, устроилась на разложенном переднем сиденье. Неудобно, но хоть иллюзия, что никто не заползет.
Он, скептически посмотрев, устроился рядом на соседнем кресле. Она неожиданно крепко и быстро заснула, и проспала так всю ночь, без единого сна.
Проснулась от того, что нос щекотала соломинка. Он стоял у открытой двери, в одних шортах. "Погнали?"
К обеду были на Керченской переправе, и к вечеру добрались до Феодосии с ее золотыми пляжами. Нашли почту, позвонили родителям. Мать обрадовалась, задала миллион вопросов, но было плохо слышно. "Позвоню через неделю, когда будем выезжать", пообещала она и повесила трубку.
Комнат сдавали много. Договорились с хозяйкой, окинувшей их подозрительным взглядом, оставили вещи и побежали на пляж.
- Вот, море, довез, как обещал. - снова чуть презрительная насмешливая вежливость, маскировка, кто его знает, маскировка чего.
По дороге они купили сыру, фруктов, бутылку вина , жаркого свежего хлеба. На пляже уже почти все разошлись. Расстелили одеялко, захваченное из Москвы.
- Ну, за приезд! , -сказал он тоном генерала из "Особенностей национальной охоты" . Стукнулись пластиковыми стаканчиками, выпили. Она скинула шорты и майку и побежала к морю - вода как парное молоко.
Он задумчиво посмотрел вслед, подумал секунду и тоже побежал, ворвался в воду, поднимая тысячи брызг.
Плавали до изнеможения, смывая с себя пыль дороги и жизнь большого города. Потом долго сидели на пляже, смотря, как солнце садится в море. Бутылка давно опустела, в голове не осталось ничего. Над головой огромное южное небо. Трещали цикады. Прибой, небо и песок.
- Смотри, помнишь, вот эти звезды я тебе показывал тогда в Малаховке?, - неверной рукой он ткнул куда-то в Большую Медведицу, которую здесь лучше называть было гигантской. Не промахнешься. Они снова , как тогда в машине, тонули в расплавленном золоте глаз друг друга.
- Помню. Ты тогда забыл, как они называются.
- Да я и сейчас не знаю.
- Ты опять сбежишь завтра?
- Конечно, ведь ты протрезвеешь, и исчезнешь. Я тебе боюсь трезвой и трезвым.
- Я сама себя боюсь трезвой, - засмеялась она. Обещаю напиться завтра прямо с утра.
Это было странно. Клевый красивый парень, который ей всегда так нравился из какой-то прихоти вдруг привез ее на море. Потому что она захотела, а он вдруг согласился на эксперимент, он же всегда тащился от экспериментов. Это она их всегда боялась как огня. А тут вдруг перестала, как тот зайчик в лесу, который всего боялся, и ему надоело. Бояться.
Еще ей впервые в жизни не хотелось рядом с ним, чтобы он обнял. Точнее, это не было Самой Главной Целью. Гораздо важнее была она сама. Что она уехала сама, куда захотела. То, что она разрешила себе мечту. Не приходить в десять, не приходить в 11. И вообще не приходить в ближайшие две недели никуда и ни перед кем не отчитываться . Разрешила заявить об этой мечте. Разрешила плюнуть себе на всех, кроме себя И никто не умер.
И то, что он сейчас был рядом, это было только частью этой мечты, но не главной. Не он был главным, она. И даже если бы она действительно наутро проснулась одна, в ставшей их на день-два убогой комнатенке за тысячу рублей в сутки, а он вместе с машиной исчез в неизвестном направлении , это было бы конечно неприятно. Но это было бы приключение, из которого прикольно поискать выход. Не рвать на себе волосы "а как же я". Это был бы не конец, а просто другая страница.
Но он почему-то не исчез.
Здесь, на юге, за полторы тысячи километров от Москвы , она совсем расслабилась и ей больше никуда не было надо. Ведь ей всегда надо было домой, ко времени, на экзамен, на работу. Ей просто не могло быть не надо. Это «надо» во многом было ее корытом, которое не просто сидело на голове, а куда-то тащило по течению.
После бутылки кинзмараули они , собрав пожитки, отправились гулять по берегу, горлопаня совсем уж детское "Ничего на свете лучше не неееее-э-ту, чем бродить друзьям по белу свеееееееттуууу", захлебываясь смехом на каждой "свете", пока не уткнулись в милиционеров вязавших каких-то буйных туристов, устроивших драку с собутыльниками. Милиционеры подозрительно покосились на парочку, скачущую по колено в море с котомкой на плечах. Они деланно присмирели, взялись за ручки, клоунски откланялись и побежали дальше, поднимая тучи брызг в лунной дорожке. Уйдя за пару километров от гостиницы, поняли, что обратно идти сил уже совершенно нет, снова расстелили одеялко и заснули прямо на песке какого-то очередного пляжа, лишь только головы коснулись рюкзаков и кроссовок, подложенных под голову вместо подушек.
Вторую ночь она спала непонятно где и совершенно от этого не страдала, как будто вместе с этими нетрезвыми песнями под луной и крепким сном из нее выплескивалось , выливалось все то, что копилось и давило годами. Протест. Свобода. Кураж. Она.

Разбудила их охрана пляжа.
- Как ты думаешь, Василий, - услышала она сквозь сон интеллигентный мужской голос, - есть ли у этих очевидно московских гостей пропуск на наш пляж?
- Не знаю, Ипполит, - отвечал ему обладатель не менее интеллигентного голоса Василий. Я их вижу в первый раз и думаю им вменить незаконное проникновение на особо охраняемый объект.
Максим продолжал блаженно сопеть, трогательно по-детски подложив под щеку руку.
Она открыла глаза.
- Мадемуазель!- высокопарно обратился к ней , лежащей в одних шортах и еще не до конца просохшем купальнике, не соблаговолите ли предъявить документ, удостоверяющий ваше право спать на пляже нашего отеля?
Она пошарила в рюкзаке, еще не до конца проснувшись, обнаружила там только чек на вчерашние кинзмараули с хлебом и, растеряно улыбнувшись , развела руками.
- Что же мы будем делать, мадемуазель? - поинтересовался охранник Ипполит.
Охранники, несмотря на ранний час, только пробило шесть утра, оказались по-южному благодушны, растолкав Макса и дав минуту на сборы, гуманно сопроводили их за забор.
"Феодосия Плаза", наконец-то проснувшись, прочитала она на вывеске.
Оказалось, что они ушли в ночном порыве довольно далеко. Долго с утра брели назад по шоссе, когда вконец измученные добрались до гостиницы, завалились в огромную скрипучую кровать и, не раздеваясь, снова уснули.

В тот день они, конечно, никуда не уехали. Наконец-то отоспавшись, она, нацепив огромные темные очки, провалялась на пляже , бронзовея спиной. Он сидел с путеводителем и, как заправский молодой муж в свадебном путешествии, перечислял достопримечательности и планировал дальнейший маршрут.
- Ялта, Ливадийский дворец, Никитский Ботанический Сад, Чуфут-Кале, Парк львов..,,
- А ночной клуб тут какой-нибудь есть?, - прервала она полет его культурной фантазии.
Он поперхнулся.
-Есть. Пошли?
До утра они отрывались на дискотеке на пенной вечеринке на пляже, явились с рассветом, покачиваясь и разрисованные аквагримом в цвета Украины, еле отмыли потом..
Третий день они были замкнуты друг на друга в тесном пространстве общей машины, общей кровати.
В ту первую звездную ночь на пляже он снова поцеловал ее, но ей стало как-то не до него, так заняло ее это открытие существования себя. Ей нравилось все, новые смелые мысли, тело, такое гибкое и податливое, желания, рвавшиеся наружу одно за другим и небоязнь, она так устала с ней жить. Страх не быть полюбленной, страх остаться брошенной, страх быть незамеченой.
На четвертую ночь он, измученной практически непрекращающеся эрекцией при виде ее стройного тела, то прикрытого одной полупрозрачной майкой, то в мокром купальнике, снова попытался ее поцеловать, запустив руку за пояс ее шортов.
- Симонов! Ты сдурел? Ты же друг! А друзей е.... ть нельзя!, - в глазах полыхнули смешинки.
Год назад она пригласила его отмечать день рождения к друзьям на даче с ночевкой, им отвели общую спальню, где он строго поделил кровать пополам и на ее робкие поползновения произнес сакраментальную фразу, за которую она его на пару месяцев возненавидела.
Убедившись, что месть достигла цели - он все прекрасно помнил и страшной покраснел, она рассмеялась и, одной рукой стаскивая с себя майку, другой потянула за собой на кровать.
На этот раз сопротивляться никто не стал.
Измученный, облегченный и удивленный, он уснул у нее на плече через полчаса, а она долго лежала без сна, улыбаясь чему-то в темноте .

- Вставай, Симонов, тут и море есть, забыл? , - она пыталась выбраться из-под него в полдень на следующий день. За ночь он так и не выпустил ее ни на секунду. Вскочил, схватил на руки и помчался как с пушинкой к морю. Ворвался в разыгравшуюся волну, и они вместе рухнули на мокрый песок.
Она смеялась и отплевывалась от соленой воды, сидя на нем верхом...
Так пронеслась неделя. Днем они ехали по побережью, останавливаясь, где им понравится, по ночам любили друг друга то на казенных кроватях простеньких мотелей, а то прямо под открытым небом у моря.
В последнюю ночь они снова сидели на берегу, уже где-то в Оленевке на безлюдном пляже, куда редко добираются туристы. Разожгли костер . Отблески огня, как часто в Малаховке, когда все тусили по ночам в лесу, плясали на его лице. Тут уж ей не приходилось ждать, как когда-то из года в год , гадая, обнимет или нет. Приедет или нет. Посмотрит или нет. Он был тут весь, пьяный от нее без вина, весь размякший и безудержно влюбленный , в эту дерзкую едкую девчонку, которая теперь так ловко держала его на расстоянии вытянутой руки, та, которая еще месяц назад смотрела на него предано и снизу вверх, та , которая бежала за ним год назад со словами "я же люблю тебя", "что я могу поделать", ответил он ей тогда .
Та, которая вдруг скинула для него свинцовый панцирь и цинковое корыто. Молоко и мед, вереск и вино. Полынь.
"Ты околдовала меня, знаешь?", - вдруг сказал он.
- Тссс, - прижала она палец к его губам. Не испорть все!
***
Она проснулась от лучика солнца. На душе было тепло. Рядом мирно сопела младшая, муж уже ушел на работу. В телефоне мигало вчерашнее уведомление: "Запрос на дружбу от Максима Симонова".
Она посмотрела, улыбнулась , прошептала : "не испорть" и нажала "отклонить".
Начинался новый день.

Jun. 9th, 2016

***

Отворяя калитку в космос,
Будь готов разбиться о звезды,
Будь готов к ледяному шторму,
Ключ пандоры не спрячешь в ящик.
Отворяя калитку в космос,
Будь готов к небу в алмазах
Будь готов к вселенскому счастью.
Будь готов не вернуться обратно.
Отворяя калитку в космос,
Знаешь, обратно ее не захлопнешь.
Улетишь в безграничные дали,
Что там в далях тех поджидает.
16.04.16

Jul. 24th, 2015

Крым , как это получилось у нас

Все спрашивают "ну и как?, потом говорят "может и я?"
В общем, собрала все точки, где мы останавливались в Крыму , сколько что стоит и чем пользовались.

Почему Крым. В январе, когда мы стараемся спланировать отпуск на лето , планировать заграницу было очень страшно из-за курса евро. Но на море хотелось. В Сочах мы были несколько раз . А в Крыму нет. Поэтому был найден отель с фиксированной ценой в рублях , ну еще и 15% скидку получили за раннее бронирование. Отменить бронь бесплатно можно было за две недели до поездки.
Read more...Collapse )

Jan. 19th, 2015

Как Тигуан покорял поля

Так вот про салон инфинити дженсера, из которого я в ФБ постила пакостные фото.
Нет, к сожалению или к счастью, мы не покупаем новой машины.
Начну издалека. Комплектация моего Тигуана называется "Трек энд филд" ( айпед в этом месте предлагает мне написать слово "филе", и он по-своему прав). То бишь дорога и поле. "сплошная цельнометаллическая защита днища!", - разливался соловьем торгаш фольксвагенами. "Увеличенный просвет! АБС, ЕСП, программа "скользкая дорога!" И еще много таких слов, от которых у меня, любящей поскакать по всяким кочкам и коих в нашей деревне изобилие, сердце таяло, а в животе урчали бабочки. Я предвкушала, как мы с моим Тигуаном будем иээээх в самых непростых дорожных закавыках.
Read more...Collapse )

Dec. 24th, 2012

Физиологическое. . .

Так много общего у душевных и физических ран. . . Есть царапины. Чуть кожу содрал или задели походя, нахамили в магазине. . .Они почти сразу перестают кровить, и о них забываешь почти сразу. Есть порезы, ушибы и растяжения или не оценили проект, ребенок стал хуже учиться. . . Подергает, помучаешься несколько дней, пластырь приклеешь, потом ткани закроются, нарастет короста, поговортшь с друзьями, повыясеяешь отношения - и тоже уже не вспоминаешь.
А есть рваные раны с переломанными ребрами и порванными легкими, когда ни вздохнуть, ни зубы разжать, чтобы не заорать от боли. Как после автокатастрофы или ухода любимого человека. Очень, очень медленно заживают такие раны. С лекарствами, антибиотиками, иногда операциями и ампутациями. Месяцами терпеть, пока затянуться швы, нарастет новая ткань, срастуться кости, научишься ходить заново, перестанет болеть непереносимо, и можно будет дышать. . .
Как много общего!

Apr. 28th, 2011

***

Помните, несколько лет назад в Москве был декабрь без снега? Погода застряла в лысом ноябре и +5 градусах, ни то ни се, ни зима, ни осень, ни капли солнца. У всех депрессия. В этом году тепло никак не наступало. И деться некуда - вышел на улицу, и попал под влияние погоды. Я все думала, что же делать, как не сойти с ума.
Вот, узнала. Что съесть и где погреть. Делюсь

Mar. 28th, 2011

***

На позапрошлой неделе занесло меня на круглый стол на тему стройматериалов, порождающих аллергию. В частности, там был озвучен факт, что сегодня одним из самых вредоносных материалов является утеплитель - минеральная вата и стекловата. Конкретных марок не называлось, но намеки в сторону "Роквула" делались. А у нас этим роквулом, который мы в свое время купили, в том числе, и за экологичность, два этажа со всех сторон выложено, да еще и несколько упаковок ждут своей очереди.
В общем, я после этого неделю шерстила интернет, в итоге пришла к выводу, что скорее всего, круглый стол - часть чьего-то черного пиара, но попутно узнала много нового и интересного - в частности, что фенольные дома - совсем не страшилка из прошлого, а также тот факт, что сейчас треть стройматериалов не совсем безопасны в экологическом плане. В общем, welcome, кому интересны подробности

Mar. 22nd, 2011

(no subject)

Вот за что люблю работу журналиста, так это за возможность узнать то, что тебя интересует, и чтобы тебе потом деньги еще за это заплатили. :-)
В общем, мучилась я мучилась с коммунальной местной оплатой, и написала статью.
Мне кажется, получилось познавательно.

Почитать тут


PS Там, по отзывам, много не вычитанных ошибок, но к сожалению, сделать с этим ничего невозможно, поскольку заставить нашего человека сделать что-либо по сайту нереально.

Previous 10